Мир тесен – сеть безгранична. Долго же мне пришлось ждать встречи с этим… не вполне человеком. Известным как Александр Чернов. Обладатель репутации "коллектива бесов" – он и в самом деле настолько разнообразно одарён, с равным успехом осваивая и стезю переводчика, и мастерство программиста, искусство изящной словесности и множество других сфер занятости, что не верится в его "единичность". А ещё… он знает Мишеля Фуко лучше, чем я. А не знать его вовсе, что в большинстве их, касается "сатанической аудитории", просто стыд и срам.

Но началось всё с одной викторины, инициированной упомянутым же М.Ф.:

Вы...:

[i]занимаетесь собой
36 (27.9%)

не думаете о себе
3 (2.3%)

довольствуетесь собой
11 (8.5%)

пренебрегаете собой
6 (4.7%)

чтите себя
5 (3.9%)

следите за собой
19 (14.7%)

пребываете в себе как в крепости
13 (10.1%)

ведете себя
17 (13.2%)

познали себя
5 (3.9%)

не помните себя
14 (10.9%)

Epimeleia heautou[/i]
Эти выдержки плохие; эпимелейя это забота. Фуко берется доказать что растиражированное "познай самого себя" которое подпортило нам буквально все, первоначально было частным случаем призыва epimeleia heautou, с которым Сократ, говорят, приставал к юношам на улицах. В частности Фуко сообщает что три надписи у Оракула следует читать как:
1)ничего сверх меры - не сметь обременять оракула дурацкими вопросами
2)не зарекайся - идиот
3)познай самого себя - знать свое место, человек, перед богами


Книга целиком


der_arbeiter
Date: October 13th, 2007 09:37 pm
Ни один из вариантов ответа не прельщает <улыбается>
Пояснение: здесь каждый вариант подразумевает диахроническое состояние, как и психическое, так и социо-функциональное, индивида, что, на мой взгляд, в каждый по-следующий "момент" уже становиться не адекватным действительному. Быть, - полагает Парменид, - означает "больше никогда не становиться", вне зависимости от согласия или несогласия с этим суждением, познание себя, как и другие процессы становления индивида, подразумевают непрерывность, на протяжении всей сознаваемой жизни. В этом опросе не-посредственно указывается, что мнение индивида должно быть конституирующим невозможную и невероятную непрерывность. Глагольная форма в данной ситуации решает всё: "были / бываете" становиться "уже есть"; сознали – сознаёте до сих пор, несмотря на гипотетически возможные фрустрацию, преодоление детерминаций различного порядка (наивные убеждения, напр.), потерю идентичности / самотождественности и многое другое.
Прошу задержаться ненадолго на последнем locus анкеты: "не помнить себя". Вполне вероятно, что этот вариант соотноситься со вторым: не ощущать своё ego, по крайней мере, сомневаться в его [забавное фонетическое сходство с "E."] существовании, означает знать – что нечто могло было быть, но - временно потеряно, или ещё не найдено. Реминисценция, вос-становление возможно только в том случае, если существует cogito, которое способно конструировать и конституировать своё бытие, как подверженное сомнению. И отрицанию. Также временному, и не стабильному впоследствии.
Это не просто казуистика: эти суждения утверждают, magna parte, что любая ревизия / нравственная оценка (Фуко в последние годы своей жизни занимался именно нравственной философией, и говорил в одном из своих последних интервью: "Я жду день, когда я сделаю самого себя судьёй, и узнаю, на словах ли я имею добродетель, или в сердце") будет или опережать действительность, или опаздывать, преследуя эту действительность, чтобы её осудить.

laudanda
Date: October 14th, 2007 04:13 am
Слова Фуко конечно гадские, согласна. Но, черт его знает, что я еще скажу при смерти, может что и похуже. Что касается двойственности, присущей становлению - конечно, она ему присуща. Изъять "себя") из рамок становления - задача, однако как именно она выполнима? Простым утверждением этого - скажете вы - "я" - не принадлежу становлению, точка. Отлично. А кто же тогда принадлежит, и почему вы все еще до сих пор с "нами"? Насколько я поняла из изложения Фуко, речь у Сократа "эпитемелейа хеауто" идет именно о способе изъятия из становления, как он его рекомендовал юношам из хороших семей. Другое дело что христианство по своему обыкновению сделало из конфетки дерьмо, приведя современного человека к аду непрекращающейся бесплодной рефлексии.

der_arbeiter
Date: October 14th, 2007 12:19 pm
Ну, почему же сразу – "гадские"? Если я правильно понимаю значение, сообщённое в этом слове, то могу пояснить, что провокационность суждений Фуко о Сократе и "заботы о себе", представляется лишь в силу разграничения античной и христианской идиом посредством языка. Эллинам не знакома такая психическая и интеллектуальная константа, как "Субъект", тем более, сверх-субъект. Для античного мыслителя, вне зависимости от его принадлежности к "школе", включительно неоплатоников Плотина и Прокла, индивид рождается не для того, чтобы становиться, но для того, чтобы быть. К таким выводам наиболее убедительно приводит "Этика к Никомаху" Аристотеля, - для Стагирита человек априорно предназначается на какую-либо долженость, долженствование относительно иного, не забывая medio tempore о себе. Аналогично тому, как христианин предопределяет каждый акт своего становления контролем все-присутствующего божества; отсюда – бесплодные в сущности рефлексии о своём призвании с регулярным шагом назад, к самосознанию "греховного", ко всяческому "не могу", и, разумеется, к самопознанию через "страдательное мироощущение". Эта оглядка также может считаться неким становлением – проблема его решается самой откровенной казуистикой; не существенно, с вами ли, с ними, с кем-нибудь ещё – существует подверженный становлению [да и вообще, pecco – ergo sum], важно то, что он считает [конституирует] самоё себя как сопричастного Провидению.

В этой ретроспективе увещание Сократа "изъятие себя" из синхронических детерминант становления, – на мой взгляд, – должно "прочитываться" как вос-становление первичной, будто бы пред-данной социальной и культурной идентичности; помните, Платон "голосом" Сократа беспрестанно постулирует своё почтение геометрам, в т.ч. пифагорейцам – геометрия ввела в философию категорию нравственной симметрии между самосознающим индивидом, который ещё не есть субъект, и иным. Метод? – прежде чем рефлексировать, прошу прощения за это избитое слово, о нём, следует выяснить, зачем предпринимать заведомо сомнительные попытки исключить самоё себя из непрерывного становления (N.B.: особенно, если рекомендация "Позаботиться о себе" озвучена Сократом, которому я никогда не доверял… потому что он отказывался от письма. Любопытно, владел ли Сократ грамматикой, по словам лингвистов, никогда не лгушей, не способной лгать? Я не удивлюсь, если выясниться, что Сократ был неграмотным.) Или, вернее, чем дурно номаадическое мышление, проповедником которого Фуко был в последние годы своей жизни ("Следующее столетие будет веком Делёза" - предисловие Фуко к "Логике смысла"), которое не преследует смысла, но преисполднено цели? Для Фуко, по крайней мере, эти акциденции были выдержаны в духе Ницше – примат Цели над Смыслом. Что Вы на это скажете?

laudanda
Date: October 14th, 2007 05:17 pm
Cкажу что Сократ - рулез! Он наверно не умел писать так же, как авторы скульптур не были скульпторами, авторы стихов - поэтами. Эту черную работу воплощения выполняли за них чернорабочие - Платон писал за Сората, скульпторы ваяли, а поэты записывали стихи за истинными авторами. Пракситель говорил: "Я вижу статую богини! Ну, если вы хотите тоже увидеть ее в воплощении, я вам примерно напою...где вот так, так и так" - и скульпторы ваяли. Как раз Сократ в данном случае не владея письмом был более изъят из становления чем любители грамматики).

Зачем нужно изъятие из становления? Вроде бы ясно что двойственность это зло. Скажем, мой молодой человек влюблен в двоих девушек сразу - ну разве это не источник страданий? И обе они - не я :-)

Но как я поняла, если правильно, вашу мысль о том нужно ли изъятие из двойственности, вы говорите что речь шла о возвращении к предшествовашему бытию золотого века, когда становления никакого и не было. Мне кажется это подход к тому же самому только с разных сторон. Или я уничтожаю двойственность - и становлюсь этими же самыми девушками а также и молодым человеком уж сразу, или я вновь рождаюсь в традиции и совершенно не сомневаюсь в праве царственного мужа облагодетельствовать столько моих товарок, сколько их есть несчастных без его излучения. Занимаю свою должность младшей или старшей жены и счастлива. Где-то это одно и то же, вам не кажется?

der_arbeiter
Date: October 15th, 2007 06:54 pm

Facile dictu Vol.I

Не сочтите за дерзость, здесь я просто изложу своё мнение, которое, вероятно, может Вам не понравиться. Притом, что Ваше мнение я quod nego не оспариваю, и, в сущности, наш диалог едва ли относиться к категории полемики.
Начнём с того, что я весьма далёк от идеализации Сократа, будь то биографических сведений, сообщаемых Ксенофонтом, Диогеном Лаэрским, Симплицием, и другими, так и к "его" апологий" авторства Платона. Его рассуждения sub specie bona mens, иными словами – "с апломбом здравомыслия", были своеобразным "утилитаризмом" своего времени; как и наставники Дзен, Сократ не пояснял, чем хороша мудрость, в его учении – благая самоё по себе. В идиоме платоников и самого Платона постулировалось, что "рассудочность / ум [νούς] не может быть ни в коем случае хуже [подчёркиваю] безрассудства, [ΰβρις] – даже если это безрассудство, особенно – поэтическое, порождает искусство. Культуру. Но, будем последовательны. Что такое saeculum aureum. ["Золотая эпоха"] для эллина? Это статуарность, самотождественность каждого мгновения, когда "Ничего не происходит", и ничего не должно произойти. В мифологическом / аллегорическом воспроизведении эта Идея уже воплощена в довольно-таки нелицеприятной форме: чтобы не прерывался Золотой век, Кронос пожирал своих собственных детей; позже эта мифологема станет пожирать человечество, - время, обрётшее подвижность, уже не терпит статических форм, всё становиться преходящим, тленным, изменчивым. Таким образом, в разрушении совершенства иллюзий повинен вовсе не Гераклит, по некоторым свидетельствам, утверждавший, что время существовало ещё до богов (за что его обвинили в безбожии); что человек, в сущности, не более и не менее, чем жертва времени, вопреки тому, что пытается посредством творчества / созидания ретушировать неизбежность своей участи.

Поучающий, именно так, в перспективе сократической майевтики, о существовании из-вечных Идей в надмировом пространстве Платон оставлял без внимания возражения софистов (это слово только благодаря Платону и стало ругательным, - Сократ относился к софистам менее негативно), что припоминание [ανάμνησις] Идей, виденных душой в над-мировых пространствах перед рождение (и перерождением), ещё не полагает, что это и есть подлинное знание о вещном мире, будто бы являющийся блеклым подобием Мира Идей. Платно крайне неубедителен в своих доказательствах сопричастности Идеи к образу [ειδος] и значению вещи, несмотря на то, что в аргументации существования Идей (а не иллюзий их "превосходства") ему не было равных (в своё время). Это послужило основным мотивом написания "Эннеад" для Плотна, - в которых он подробно описывает, как осуществляется разрыв между идеей и вещью: материя зло лишь потому, что никогда не воплощает Замысел человека, и даже бога, в первичной форме (энтелехии) – материя всегда успевает измениться, в силу своих имманентных качеств – соподчинённости времени, прежде, чем обретёт совершенство.

Исходя и предыдущих суждений, можно опровергнуть и постулат о изначальной негативности двойственности. Для античной идиомы лишь целое, только потому, что "первее" частного (у Гераклита, а вслед за ним, у Эпикура, – диаметрально противоположное), благо само по себе – для закавыченного уже "эллина" после Сократа и Платона, не могло быть различия, которое не есть "да" и "нет", идея и материя, добро и зло, опять-таки "целое" (что бы то ни было) и фрагмент. " Он не признает идеи существующими, для него существуют только единичные вещи, но предметом знания у него оказывается не единичное, а общее, т. е., вопреки поставленному заданию, не существующее, а несуществующее", - пишет Лев Шестов о Платоне. В таких условиях, по замечанию Ницше, для разрушения античного мира не хватало только христианства с его предельной детерминацией нравственных категорий. Ницше вообще считал Сократа и Платона непосредственными провозвестниками и деятелями античного "decadence". И то, и другое, амбивалентно отвергаемые Ницше учения, твердили о могуществе и господстве Целого, совершенно чуждого политеистическим религиям, и, условно – атеистическим учениям (Эпикур, считающий душу производным телесности, а богов – персонифицируемым мифологией стихиями).

Facile dictu Vol.II

Примат Целого, на что указывают исследователи от самого Ницше до Алексея Лосева, это уже не "эллинская мудрость", это – Идеология, Эллинизм. Диктатура Ratio, даже называемая – казённым, как юридический термин, латинизмом. Рассудочность в понимании Сократа, как и христианина, побуждала индивида всюду, и на протяжении всей своей жизни искать некую универсальную идентичность / самотождественность, и, следует заметить, для философов "сократической" и христианской традиций эта идентичность заключалась для каждого - в своём, но возведённой в гипотетически превосходную степень сопричастности: sic, у Сократа "рассуждай как я", у христианина – "Страдай, как Сын божий". А на унификацию, пусть даже самую позитивную, не отвергающую ничего, но всеприемлющую, я согласиться не могу: для меня это амбивалентно отказу от творения, которое, как известно, "не случается" без различия и безразличным.
Относительно субъекта. Фуко, говоря о том, что "эллины не ведали субъекта", подразумевает вовсе не "современную" интеллигибельную и синхроническую модель. Эллинистическая философская традиция, а не Платон, апеллировала к индивиду, собственно, - к человеку, - который способен обрести своё собственное существовании, конституировать его как нравственное и этическое, подчинённое долженствованию как и внутреннему, так и внешнему, и, - отталкиваясь от этого долженствования, целеустремлённое к благу. Субъект, в том числе и современного истолковании, введён в философию, - парадоксально, - христианством: доктрины это религии опирались на аксиому грехопадения, в результате которого человек утратил своё совершенство. И может его обрести только в единении с богом, что, при известной строгости морали, требовательности божества – невероятное. Банально, в общем-то, - с тем же критицизмом относился Сократ к понятию самотождественности:

Подобная установка-предел [этос] свойственен и античной философии, но практически все "школы" к становлению истории относились как к естественной, далеко не самой худшей, данности. Античная идиома до Сократа и Платона давала, по крайней мере, надежду на то, что бытие будет "схвачено" в каких-то особых, наиболее экспрессивно выраженных моментах. Например – в вакханалиях, в элевзинских таинствах, где молодежь узнавала подлинный смысл рождения и гибели, – а именно, - связь антропоцентрического макрокосма с абсолютной Вселенной. Сократ и Платон не различили в этих священнодействиях ничего, кроме раз- и из-вращения – тем хуже было для них. Что означала "схваченность бытия / бытием" для эллина? Плотин, последний эллин, несмотря на весь его платонизм, называл это экстазом, что дало недалёким христианским экзегетам считать его близким к себе, хотя экстатика Плотина не была ни в коей степени самоотрицанием, напротив, это был предельно ощутимый акт самопознания, себя – как макрокосма, апогей субъективности.
И, главное, и до Сократа, и после него, античные мыслители продолжали утверждать, что становление не есть зло – просто потому, что жалость к каждому утраченному моменту ούσις затмевает каждое последующее. На этом зиждется вся философия Эпикура, понимающего заботу о себе, как осознанный и осмысленный поиск наслаждения различного порядка (интеллектуального в т.ч.) который приятен сам по себе, вне зависимости от того, что субъект в этом поиске утрачивает самоё себя.
Ведь быть человеком – означает беспрестанно меняться. Так и Ваш пример, в котором полигамия требует единения субъектов, в любых исторических условиях, - одна из возможных модификаций человеческих взаимоотношений. Вне становления, - этот ситуативный этос просто назвался бы иначе, скажем, "естественным счастьем", что было бы… языковой игрой, подменой понятий, симуляцией. Dasein же, данный этос – итог становления, к слову, вполне осуществимого.

laudanda
Date: October 16th, 2007 11:57 am
Благодарю, очень интересно. Много вопросов.
Очень понравилась жалость к каждому утраченному моменту ούσις, которая затмевает каждое последующее. У кого искать об этом?

Еще, вот что я не пойму - если в золотом веке у каждого свое постоянное место, почему вот вы - против унификации - ведь место постоянно, а занимают его по очереди все, кто народился, за предыдущими, съедаемыми Кроносом?
Разве наоборот, в этом смысле, Сократ не был хранителем одного из мест, на которое и искал себе замену? Он говорил - "Делай как я и станешь философом". Раньше быть может место мудреца всегда было кому занять, но ко временам Сократа все уже сильно сбоило, Сократ искал и не нашел себе замены, а нашелся вот Платон. А эта отчаянная попытка согнуть спираль времен обратно в круг с помощью, в конечном счете, приставаний к мальчикам на улице - это требование сохранить в актуальности должность мудреца золотого века (сущность должностных обязанностей уже приходилось всем специально разъяснять) - это и есть то, что вы называете "унификация", которая потом привела к Имитатио Кристи? В чем именно тут вопрос я сама не знаю, просто что вы думаете о такой генетической линии?
А что вы думаете об "Упражнениях" Игнатия Лойолы, интересно?

Ну и, конечно, я нуждаюсь в разъяснении вот этого абзаца:
"Вне становления, - этот ситуативный этос просто назвался бы иначе, скажем, "естественным счастьем", что было бы… языковой игрой, подменой понятий, симуляцией. Dasein же, данный этос – итог становления, к слову, вполне осуществимого." - который я не поняла целиком.

Лирическое отступление:
az118
Date: October 19th, 2007 04:02 pm
Такое "Целое" - не Целое, поскольку находится вне области творения. Принцип примата Целого лежит в сфере эстетики, а не идеологии, которая выступает где-то внизу в качестве молотка для бития голов...

der_arbeiter
Date: October 19th, 2007 06:20 pm
Usus tiranus est.
Ударяющий молот... прекрасен. Особенно, когда гейзер искр брызнет с наковальни...

az118
In stahlgewittern:
Mолот прекрасен. вещь для создания мечей дамаской стали...

А. Чернов, коллектив бесов
Facile dictu Vol.I

Извините, что вмешиваемся.
У Сократа был демон, об этом почему-то постоянно забывают. Наверно потому, что у Платона уже не было. В этом ключе мотто Сократа выглядит как демонически инспирированная ажитация, что вполне в русле фигуры традиционной греческой одержимости супернатуральными сущностями (неважно, деструктивными для культуры или как), и мы полагаем, что греки именно так его и воспринимали прежде всего остального (и убили его по сути за это, формальные предлоги не в счёт, сочтя данную одержимость деструктивной). Другое дело, как это потом повлияло, что вы и описываете в общих чертах, но можно ли считать эти печальные последствия органическими для Сократа как такового? Это вопрос. Скорее они органические для Платона.

Нус это вовсе не современная рассудочность, об этом хотя бы у Лосева много. Ср. с нусом Ямвлиха, там подробнее раскрывается. Вообще все слова там имеют другое значение, если копнуть. Без этого мы постоянно имеем дело всего лишь с их христианизированными кальками.
Фуко в последний период (70-е годы) был антипрогрессистом, довольно близко к традиционализму, см. его лекции - переработанный вариант Истории безумия, особенно сопоставление диспозитив господства vs. дисциплинарный диспозитив.

Вы не дружите с левыми философами? (Фуко-Делёз-Бодрияр) Правые (Хайдеггер) симпатичнее? Оно конечно да, но если левый философ додумывает до конца свой первоначальный посыл (что мало кто делает), он приходит к кризису и становится по крайней мере пессимистом и антипрогрессистом, что уже гуд.

laudanda
Date: October 16th, 2007 12:13 pm
Re: Facile dictu Vol.I
По Гераклиту время - это не Кронос и даже вообще не Сущность? А что же?
Как, знаете, "Мальчик? Нет! А кто?"

После этого стало ясно, что "майевтику следует развивать мастабно.

Введение:
Мы там системно и сатанично™ учинили с laudanda и ache666 де-сократизацию античности и демонтаж хроноса, словом, нечто грандиозное по замыслу, чему края и прочих детерминант в телескоп не разглядишь, как там "безбрежный океан земной печали, о, время, кто постиг тебя…" et cetera. В отдельные комментарии данные тексты не поместятся quod nego, что в форме Живого Журнала вполне компенсируется "мелиорацией" собственных информационных полей. Вот что у нас получается:

Ad А.Ч.

Начнём с того, что слово "демон" зачастую понимается в перспективе христианской экзегетики: дух хаотического, стихийного, что не увязывалось с величественным спокойствием античной идиомы – в этом ключе ищут объяснение казни Сократа, между тем, как современники, включая пресловутых "прокуроров" на судебном процессе Сократа, полагались на диаметрально противоположное суждение – Сократ был, в отличие от более легитимного, но оттого не менее маргинального [в современном понимании этого слова] Диогена Синопского, избыточно рассудочен, что привело его к опасным для античного мира диалектическим (позволю себе подчеркнуть) выводам: Эллины до сих пор не различали пределы Добра и Зла в самом буквальном, не устаревающим определениям / дефинициям этического порядка. Философам "сократической" традиции детерминанты блага, и in specie, благоразумия, всегда казались недостаточными, в терминологии пост-модерна – supplement; некого избытка лишних "напластований", которые замещают и/или скрывают "самую суть" речи. Отсюда, вероятно, происходят многочисленные сочинения сродни "Оправдания добра" платоника Владимира Соловьёва: Розанов охарактеризовал этот монументальный труд как "объяснение, что чёрное черно, а белое – бело", id est – как тавтологию, или же, как выразился бы Владимир Янкелевич, тавто-усию, повторяющуюся конституированную "сущность".
Но, вернёмся к этимологии слова "демон", Само это слова – не греческого происхождения, это даже не искаженный латинизм. На греческом языке внутренний голос Сократа определяется как "шёпот даймона", а не персидского [?] "демон" <нет под рукой этимологического словаря по восточным языкам, возможно расхождение – на что указывает и словарь Брокгауза / Эфрона>. Другими словами, - пишет упомянутый же Соловьёв, - Плутарх приписывает Сократу то, что теперь наз. правдивыми или вещими галлюцинациями. Δαίμων, существование которого Сократ признавал как эмпирический факт, у его учеников стал опять предметом теоретических взглядов. Платон, с одной стороны, утверждает (в "Тимее"), что всякий мудрый и добродетельный человек, живой или умерший, имеет в себе самом нечто демоническое – δαίμωνιον τι, и потому его справедливо называть демоном, а с другой стороны (в "Федре", "Государстве", "Федоне", "Горгии"), говорит, что каждому человеку по его собственному выбору дается Даймон - руководитель, который, впрочем, отличается от руководимой души не по природе, а только по степени достигнутого совершенства. Корень "δαι" по значению идентичен – αγατος (т.е. тому, что именуемо отвлечённым "Благо", но – чувственного порядка), sic, добропорядочный – σπουδαιος.
Дайос и Деус – родственные, на что указывает фонетика, имена, означающие сферу духовного. Что в античной идиоме и мифологии амбивалентно стихийному. Боги античного пантеона были персонифицированными эманациями стихий: за исключением, пожалуй, Гермеса, что послужило мотивом наименовать одну из ведущих гуманитарных дисциплин Герменевтикой: наукой, исследующей понимание и интерпретацию, средства и методы сообщения / указания.

Выше уже сказано, что "демоны" в античной идиоме могли быть как и добродетельными, так и злыми – обозначаясь "вспомогательными эпитетами αγατοδαίμων и κακοδαίμων. Примечательно, что у Эсхила большую роль играет Даймон-мститель [αλαςτωρ - незабывающий]; он имеет не личный, а родовой характер; его действием потомки становятся и жертвами, и мстителями за грехи предков, проявляя нравственную солидарность поколений. Эта нравственная солидарность – примечательна тем, что указывает на сходство этики политеизма во всех культурных пространствах: античная мифология апеллирует к демону, как к духу, облечённому нравственным полномочиями восстанавливать "геометрические пропорции" справедливости нарушенные людьми. Даймон – неразрушимое, в водах Стикса не тонущее и в пламени Аида не сгорающее звено морального самосознания, - злобный демон возрождается в злом же человеке, αγατοδαίμων – в добродетельном.
Теперь спросим Аристотеля Стагирита, последнего человека, знавшего современную ему культуру в полном объёме [впрочем, титул "Последнего оспаривали мыслители эпохи Aufclärung, включительно энциклопедистов Гельвеция и Дидро]. А он говорит, что, кроме того, по словам Гераклита, с удовольствием бороться труднее, чем с яростью, а искусства добродетели всегда рождаются там, где труднее, ведь в этом случае совершенство стоит большего. Так что ещё и поэтому с удовольствиями и страданиями связано всё, с чем имеют дело и добродетель, и наука о государстве; действительно, кто хорошо справляется [с удовольствием и страданием], будет добродетельным [αγατηαι], а кто плохо [κακος] – порочным. Для Аристотеля благо – это перманентный баланс между крайностями, симметрия этических [благо для себя / забота о себе] и нравственных [долженствование для иного] отношений. Представить себе Сократа, отдавшегося "стихийной эмпирике" (это после его многочисленных полемик с софистами, первый из которых, Протагор, утверждал превосходство эмпирического опыта и сенсуализма над платоновскими идеями и эйдосами, и только Сократу… сдался) – невозможно; его "нравственная репутация" бала слишком далека от известных эллину категорий "рассудочности" и "безрассудства". Не сохранилось ни одного документа, который свидетельствовал бы о демонической инспирации вне перспективы специфического [политеистического] античного понимания чувственного и сверхчувственного, стихийного; Сократ был для этого слишком последователен, отталкиваясь от интеллектуальной категории "благоразумия", в котором философам "академического" толка отказывали, - sic, в "Апологии Сократа" Платон изображает "типического" добродетельного мудреца, не слишком заинстересованого в суете сует и всяческой социально-религиозной суете.
Далее, несколько странным показалась ссылка к Лосеву. Современный рассудок и античный "нус", разумеется, разняться, как небо и земля, но… Алексей Лосев исследовал эпоху носящую название "эллинизм" – завершённые, уже склонившиеся к закату формы античности. Если Платон и Аристотель застали уже перигелий Эллады, то поколение Сократа всё ещё оставалось в русле устойчивых представлений-"этосов", о космогонии, космологии, теургии и т.д.; Лосев занялся непосредственно платонизмом, бывшим для свого времени "революционным" учением, очистившем античное мировоззрение, от анахронизмов и рудиментных частей мифологии, возведя в превосходную степень умозрительный символизм. Сократ же язвительно комментировал учение Анаксагора о Мировом Уме, как властвующем и созидающем над стихиями, (ср. гегелевской Мировой душе / Духе), как диалектически несостоятельное [см. Ксенофонт. Воспоминания о Сократе]. И не предлагал ничего иного, как конституирование различия между, собственно – человеческого рассудка / ума, и стихийного неразумия. Предпочитая первое - второму: исследователи от Ксенофонта до Деррида (намеренно не склоняя фамилию) писали о Сократе как "отце диалектики", id est -предельной степени рассудочности. К слову: именно в "сократовскую" эпоху в мифологии / античной культуре в целом обозначился теологический / космологический дуализм – деление на Дионисийское мироощущение и миросозерцание, и Аполлонийское. Судя по диалогам Платона, примирения и синтеза их не может быть по существу: они соотносятся друг с другом как "да" и "нет", свет и тьма, и, конечно же, безумие и рассудок.

Второе. Интересную классификацию Вы приводите в отношении современных философов (имеется в виду, что Фуко / Делёз / Бодрийяр, вне зависимости от даты смерти, продолжают быть актуальными и даже приобретают "второе бытие" в самостоятельных трудах апологетов). Левые и правые, консерваторы и прогрессисты? Ни Фуко, ни Делёз, ни, тем более Бодрийяр не согласились бы с такой оценкой. Напомню, что Фуко в течении непродолжительного срока состоял в Французской Коммунистической Партии, благодаря Альтюссеру и Лакану – испытывал сильное влияние марксизма (по слухам, в его неизданных материалах есть черновики работы по политической экономии) – что не мешало ему большую (а не только последнюю) часть своей жизни относиться пренебрежительно к коммунистам и Советскому Союзу; но – его поздние работы [переведённые и изданные в России] менее всего свидетельствуют о разрыве, собственно, с революционными и оппозиционными силами и во Франции, и в Европе в целом. По желанию, можно обратиться к эссе Светланы Табачниковой. "Мишель Фуко: историк настоящего" [Фуко Мишель. Воля к Истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет. Пер. с франц.— М., Касталь, 1996.] – в этом биографическом экскурсе, достоверным, потому как написан по документальным материалам современников, традиционализма и анти-прогрессизма не обнаруживается. Напротив, Фуко последние годы жизни много писал о модификации дисциплинарных институтов в соотношении с собственной теорией либерализма, не применяющего традиционные, под какими бы наименованием они не выступили бы (ибо паноптикон Бентама и карцер в современном психиатрическом диспансере – принципиально одно), средства / методы контроля, регуляции, принудительной организации и репрессий. Делёз с левыми не порывал до самой смерти, а Бодрийяр флиртовал с гошистами – ведь с недавнего времени покойный, Бод., был подлинно "сыном своего времени" – а это – май 68-го. Но не в этом дело.
Дело в том, что классификация "левый" и "правый" к настоящему времени утратила очертания предельно детерминированных и детерминирующих означений – это же сущий симулякр, артистическое амплуа, а философу негоже "играть" Гамлета, чающего отмстить за Отца <идеальное государство с философами на высочайших престолах> тирану-узурпатору. Что разуметь под [?] словом "прогресс" и "консерватизм"? – утверждение тех же самых институций дисциплинарного характера, каждым – в своих интересах. А если дисциплинарное общество предлагают модифицировать, скажем так, "ментально", - в пользу традиционно нравственного, но не дисциплинарного метода организации, как это охарактеризовать – прогрессом или консерватизмом, в перспективе убедительного доказательства Фуко, что дисциплинарные практики зародились в древности седой; идеальное государство философов – и поныне – то ли преданье старины глубокой, то ли футуристическая утопия, словом – Миф.
Политическую сущность / самоопределение Бодрийяра, напр., в эссе "Город и ненависть" невозможно вычитать, нечто подобное изображал Эрнст Юнгер в "Эссе о боли", а регулярные эскапады покойного Б. contra пост-модерна напоминают, по стилю и тону, памфлеты партийца старой закалки, разочарованного тем, что Партия-де закоснела, обюрократилась, перманентную революцию не учиняет и вообще – загнивает изнутри под тлетворным воздействием буржуазных ценностей™. У меня на аватаре некогда были фотографии упомянутого выше молодого Эрнста Юнгера (заглавие книги которого и дало мне "сетевое nomine") – я считаю его пророком, так же как и Мишеля Ф., улыбающегося Вам с моих теперешних аватар (это не претензия на… но акт почтения): в самые лютые для коммунизмав Европе годы он говорил: "Der Arbeiter не умещается в схемы Макса. Зато Маркс превосходно укладывается в мою".

Ad Lau.

Начнём вне хронологического порядка [не в ordo встречных вопросов, но - от Гераклита к Борхесу, от Хорхе - к Лойоле]:

К сожалению, мы располагаем только крайне скудными свидетельствами об учении Гераклита, in specie, и его работы о Времени. Таковые, несомненно были; существует даже гипотеза, что разночтения эпитом Гераклита происходят не сколько из-за его своеобразной modus cogitandi / dicendi [манеры размышлять / выражаться], но в силу бессвязности "услышанного и записанного" в различные времена. Диоген Лаэрций, будто бы самый достоверно пишущий из античных биографов, в жизнеописании Гераклита сообщает одни лишь нелепые домыслы и сплетни из вторых-третьих рук, не лучшим образом обстоит дело с другими мыслителями, предпочитающими не цитировать Гераклита целиком – выдранную из контекста (что тоже мотивирует вопрос: а был ли контекст?) и в некоторых целях применить это фразу для собственных изысканий. В итоге Гераклит вошёл в историю как "тёмный" неудобочитаемый и недоступный автор, medio tempore, как, его гениальные (по восторженным отзывам малоизвестных апологетов вроде Симплиция) исследовательские работы беззастенчиво растасканы по цитатам.
Возможно, проще всего ответить на вопрос, что Гераклит считал "временем" по аналоги с… мальчиком. Что есть "М." в уменьшительно-ласкательном значении. Платон ответил бы, что "мальчик" – сущность, которой присуща некая идея мальчика; гендерные теории возражают, что "Мальчик" – функция сродни "гуманитария" или "менеджера", определяемая социально-политической, экономической и культурной парадигмой; Розанов / Фрейд к этому добавят, что, 1-й "данная сущность стремится к воссоединению с противоположной, к достижению полноты", 2-й – эта сущность обладает сублимированной сексуальностью, что implicite уже содержит репродуктивную функцию.
Гераклит усмехнётся, - для него это всё, – синхронические (от не-опосредствованного, денотативного χρονως) понятия [λογοί]; подобно тому, как этическая оценка действительности или опережает саму реальность требованием, или запаздывает, трансформируясь в исповедь и покаяние, так и понимание времени как целого свидетельствует, magna parte, не о нём самом, но о его категориях [пойон / ποίον]
Согласно Хроносу, - пишет Делёз, - только настоящее существует во времени. Прошлое, настоящее и будущее - не три измерения одного времени. Только настоящее наполняет время, тогда как прошлое и будущее - два измерения, относительные к настоящему. Другими словами, всякое будущее и прошлое таковы лишь в отношении к определенному настоящему (определенному протяжению и длительности), но при этом сами принадлежат более обширному настоящему, с большей протяженностью и длительностью. Всегда есть более обширное настоящее, вбирающее в себя прошлое и будущее. Значит, относительность прошлого и будущего к настоящему влечет относительность самих настоящих по отношению друг к другу. Бог переживает как настоящее то, что для меня - или прошлое, или будущее, ибо я живу в более ограниченном настоящем. Хронос - это вместилище, моток относительных настоящих, предельным циклом или внешней оболочкой которого является Бог. Вдохновляемый стоиками Боэций говорил, что божественное настоящее сплетает и охватывает прошлое и будущее. Интуитивно я угадываю за дальнейшими (см. ниже) рассуждениями Делёза очень гераклитовские идеи – ощущение им осознание времени, как принадлежащего каждой отдельной сущности суть - Σχέσις, состояние, отличающееся от имманентного свойства εξις, напр., "смертного", "живущего в настоящем" и укоренённого в нём. Если моё физическое, интеллектуальное и "духовное" состояние фиксировано во времени, я, как сущность, переживаю одно только данное мне в ощущениях прошлое. Вспомним теперь суждение Гераклита о тождестве пущенной в цель стрелы и самой цели, - что не подразумевает, что тождественна стрела, покоящаяся в колчане. Подразумевается, что Σχέσις решает всё, - сущность "бытийствующая", стрела, оставшаяся "в резерве", суть – переживает прошлое; её стремление к мишени, – конфигурации атомов, изменяют само время. Платон невзлюбил атомические теории именно по этой причине: Идея, таким образом, является умозрительной конструкцией тех же атомов, даже не "огнём" динамической материи, не более, чем производным от этого перманентно изменяющегося состяния.

"Эон" Жиля Делёза – это, на мой взгляд, и есть "Гераклитово время", беспрестанный поток и неугасимое пламя вещей. Не седентарное и не конденсированное, словом – не субстанциональное понимание, и, как εργαι – особое мироощущение и миросозерцание.
Существенное различие проходит теперь не просто между Хроносом и Эоном, а между Эоном поверхностей и совокупностью Хроноса и умопомешательства глубины. По поводу этих двух становлении - становления поверхности и становления глубины - больше нельзя сказать, что их объединяет способность уклоняться от настоящего. Ибо если от настоящего уклоняется глубина, то это происходит со всей силой "теперь", которое противопоставляет своему паническому настоящему мудрое настоящее меры; если же от настоящего уклоняется поверхность, - то со всей силой "вдруг", отличающего свой момент от всякого настоящего, подлежащего разделу и переделу. Нельзя подняться к поверхности, не изменив своей природы. Эон - это уже не время Зевса или Сатурна, это - время Геркулеса. Если Хронос выражал действие тел и созидание телесных качеств, то Эон - это место бестелесных событий и атрибутов, отличающихся от качеств. Если Хронос неотделим от тел, которые полностью заполняют его в качестве причин, и материи, то Эон населен эффектами, которые мелькают. по нему, никогда не заполняя. Если Хронос ограничен и бесконечен, то Эон безграничен как будущее и прошлое, но конечен как мгновение. Если Хронос неизменно цикличен и неотделим от происшествий, типа ускорений и стопорений, взрывов и застывании, - то Эон простирается по прямой линии - простирается в обоих смыслах-направлениях. Всегда уже прошедший или вечно вот-вот наступающий, Эон - это вечная истина времени: чистая пустая форма времени, освободившаяся от телесного содержания настоящего, развернувшая свой цикл в прямую линию и простершаяся вдоль нее. Поэтому, возможно, Эон еще более опасен, более запутан и более мучителен - это то самое "другое" движение, о котором говорил Марк Аврелий; оно совершается ни наверху, ни внизу, ни циклически, а только на поверхности - это движение "добродетели"... Если здесь и есть влечение к смерти, то совершенно иного рода.
Здесь обретается генезис – представления. Образа вечности, как протянутой нити ad nihilo в ничто. Представим себе, что стрела так и осталась в колчане, эмбрион – в своей шестой или седьмой стадии развития (когда у него исчезают жабры), распылённая 13 февраля 1945 года архитектура Дрездена продолжает существовать. Быть. Из-вечно и в каждое мгновение своего бытия – не пере-живать прискорбное единение с мишенью, потерю жабр и бомбардировку. Для этого и нужен был платоновский "анамнезис", – воспоминание о виденном в Мире Идей, где Дрезден-45, эмбрион и стрела фиксированы в бесконечном. А это уже на шаг – что, отстаёт? – или, всё-таки, опережает мудрость золотого века, твердящую о само-тождестве в каждый отдельный момент, абсолютной "схваченности" бытием? Что это, если не унифицированная и унифицирующая симуляция - повторение того же самого? - ужасающего тем, что, не гарантируя изменения, повторяется ad infinitum. Sic, человеческое мышление не предназначено для "бытийствования", в этом отношении я повторил бы слова Оракула, говорящего - знай своё место [не обязательно - перед богом], - если и принимать онтологическую locus standi Сократа, укоренённость в времени должна восприниматься нами как совершенная, поторму как - естественная и единственно возможное: это благоразумие, истолковываемое как реализм. Внушать же смертному необходимость "трудного бытия богом" - то же, что и требовать невозможного, заведомо обречённого на неудачу и разочарование становление. Впрочем, синхронно научно-техническому развитию, прогрессии средств производства и воспроизведения информации, коммуникационных сетей и систем репрезентации, у нас появилась возможность преодолеть детерминанты как и стихий φύσις, так и структур τηχνή - правда, ценой лишения corpus... как-нибудь в следующий раз вернусь к этой теме, благо что <nickname> значительно помогла в этом автономном исследовании.
Стало быть, о потере этого совершенного бытия уже бессмысленно жалеть. Быть может, его никогда и не было… Как бы они нас не прельщали, это превосходные иллюзии, рано или поздно разочаровываешься в них, и в собственном мнении, - подытоживая, что смертному в данном случае не дано большее, чем симуляция / репрезентация идеального бытия, когда системы означающих замещают собой подлинное данное в эмпирическом опыте (вывод Делёза в работе "Платон и симулякр").
_____________________________________________

Locus standi: О потерянных мгновениях и скорби по ним. Могу признаться, что был неоригинален (или неоригенален) – эта мысль почерпнута из сборника переводов Борхеса "Письмена бога" И. Петровского. [М. 1992]. Правда, выражена эта мысль в эссе книги "История вечности" (от "Аватары черепахи" до "Доктрины циклов") в другой форме и с пространными аннотациями.
______________________________________________

Locus standi: Вам, конечно, известны эти строки:

Шестой пункт: Понять, что все это Господь терпит за мои грехи и так далее и что я [сам] должен делать и терпеть ради Него.
<…>
В эту третью Неделю нужно изменить второе и шестое добавления. Второе [будет] таким: сразу по пробуждении, вопрошая себя, куда иду и зачем, вспомнить вкратце созерцание [данной тайны], которое хочу совершить, и постараюсь, вставая и одеваясь, возбудить в себе сострадание и печаль о столь великой скорби и страданиях Христа, Господа нашего.
<…>
ПРАВИЛА, [позволяющие] в будущем стяжать порядок [умеренность] в еде
Первое правило: От хлеба можно менее воздерживаться, ибо это пища, которая обычно не вызывает особой жадности или искушения, в отличие от иных родов пищи.
Второе правило: Что касается пития, то, по-видимому, тут более надлежит соблюдать умеренность, нежели в употреблении хлеба, - поэтому нужно строго различать, что полезно, и этим пользоваться, и что вредно, чтобы от этого отказываться.
Третье правило: Что касается иных кушаний, то надо хранить большую и более целостную воздержанность, ибо здесь [скорейшая причина] неумеренности и сильнейшее искушение чувствами. эту воздержанность в пище, во избежание неумеренности, можно в себе воспитать двумя способами: во-первых, приучаясь есть более простую пищу, во-вторых, употребляя более изысканную пищу в малом количестве.
<...>
Второе вступление: Испрашивание у Господа Бога того, чего хочу и желаю от настоящего размышления. Эта просьба должна отвечать содержанию размышления; созерцая Воскресение, нужно просить о радости со Христом воскресшим; при размышлении о страданиях Господних - просить о том, чтобы я плакал и страдал вместе со страждущим Иисусом. Тут же, в размышлении о грехах, я должен просить, чтобы меня объял срам и стыд при виде того, как велико было число осужденных за один только смертный грех, и сколь часто я заслуживал вечного осуждения за множество грехов моих.

Игнатий Лойола, наряду с Томасом Кемписом ("Подражание Христу") считается одним из первых в истории европейской культуры автором дисциплинарного в собственном смысле этого слова кодекса. "Собственный смысл" дисциплины в данном случае – особая система целеполагания: Лойоле были нужны "правильные кадры", не автономный [полноценный] индивид как таковой. Ему нужна была функция, эффективность. Следует заметить, что даже в переводе его сочинения не теряют своего "фундирующего" влияния: эти предписания напоминают воинский устав современного "типа". "Воин тренируется, даже когда ест, сражается, даже когда спит" – пишет автор "Атомного Хакагурэ". Главным образом меня заинтересовал в этих текстах процесс катехизации: своеобразная викторина на знание Нового завета. Но проверке подвергается не эрудиция опрашиваемых, тем более, не их способность к интеллектуальным спекуляциям и рефлексии. Предписывает "вычислять" пользу того, или иного фрагмента Евангелия, спрашивается о ней же – христианский утилитаризм. Кроме утилитаризма, в целом, из этого труда нечего вычитать – равно как из ранних дидактических диалогов Платона, где Сократ виртуозно солирует: пространные рассуждения о сущности добродетели в "Протагоре", о красоте в "Пире" и прочем – оказывали на впечатлительных афинских юношей приблизительно тоже влияние. Позже Аристотель теми же методами из податливого материала ваяет титаническую фигуру Александра, - последний был явно не "испорчен" сократической созерцательно-пассивной добротельностью. К сожалению, из прочих, более близких территориально и культурно наследников античного мира, титанов не получалось; Императорский Рим был совершенно иным мероприятием. Но это уже – тема для другой беседы.
---------------------------------------------------------------------------------------
А. Чернов, коллектив бесов
2007-10-19 02:56 pm
Мы далеки от толкования античных демонов в духе христианской экзегетики. Мы, скорее, следуем Ямвлиху в этом вопросе.
Противоречие ли демонической инспирации то, что вы указываете в кач-ве такового? (избыточная рассудочность, нравственная репутация vs. стихийная эмпирика)? Почему демоническая инспирация может заключаться лишь в стихийной эмпирике, а не в Сократовской рассудочности? Уже само появление фигуры Сократа, так резко и однобоко выпадающего из традиции мудрости своего народа, наводит на подозрения о вмешательстве неких сущностей :) Далее, убили его вовсе не записав в развилку добра/зла или даже блага/неблага, его убили автоматически (сами того, в общем-то, не желая, вся эта история какой-то конфуз). Если рассматривать народ как организм, напоминает запоздалую реакцию на чужеродный вирус. Вмешался родовой даймон-мститель.

Образ Сократа у Платона конечно подвергся "канонизации", по общим правилам таковой у всех народов (см. хотя бы Элиаде), но и через это кое-что просачивается. Вообще вся история с Сократом сложнее, чем кажется на первый взгляд, судя по тому огромному резонансу, имевшему место быть впоследствии. Аналогично простенькой истории с христианством.
Про классификацию левые/правые. Это не более чем способ говорения. Не хотите в этом ключе рассматривать - как пожелаете. Ваш дискурс в точности воспроизводит полемику по классификации нечта (скажем, рассказов) на жанры. Некоторые усматривают жанры, а некоторые настаивают, что каждый рассказ оригинален и отличается от другого, никаких жанров нет, нюансированно надо подходить. Везде своя аргументация, и всё, упёрлись.
Насчёт паноптикума Бентана - Фуко делает более сильное утверждение - что все институты современности он и есть. Никакой альтернативы он в лекциях 73-74 года не предлагает (возможно, она у него появилась потом, но речь у нас именно об этом периоде). Также он прямо заявляет, что диспозитив господства конечно плохо (поскольку насилие и войны), но гораздо лучше дисциплинарного диспозитива, который контролирует индивида не наскоками, а ежесекундно. Достаточно для заключения об антипрогрессизме, по крайней мере на тот период.

По мелочи:
"А если дисциплинарное общество предлагают модифицировать, скажем так, "ментально", - в пользу традиционно нравственного, но не дисциплинарного метода организации" - нельзя старательно рисуя чёрным нарисовать в конце концов белое, они взаимоисключаются, по Фуко.
"<...>в перспективе убедительного доказательства Фуко, что дисциплинарные практики зародились в древности седой" - у Фуко другое убедительное док-во, не раньше средневековых монашеских орденов, что с трудом можно назвать древностью седой.
"Далее, несколько странным показалась ссылка к Лосеву" - "Лосев занялся непосредственно платонизмом" - вот поэтому и ссылка к Лосеву. Собственно речь шла об употреблении термина в контексте платонизма, и у Лосева в паре мест есть уточнения. Не говоря уже об античном Нус, даже переосмысленное платониками Нус далеко от современной рассудочности, которая по сути представляет собой синтетический, христианизированный платонизм, а это штука сложносвязанная.
"повторение того же самого?" - у Делёза есть работа о Ницше, в которой он настаивает (детально и подробно), что повторение равного это вовсе не повторение того же самого, и общепринятое прочтение неверно.

der_arbeiter
2007-10-19 06:10 pm
Currente calamo # 1
>>> Противоречие ли демонической инспирации то, что вы указываете в кач-ве такового? Если рассматривать народ как организм, напоминает запоздалую реакцию на чужеродный вирус. Вмешался родовой даймон-мститель.<…> а некоторые настаивают, что каждый рассказ оригинален и отличается от другого, никаких жанров нет, нюансированно надо подходить. Везде своя аргументация, и всё, упёрлись. [и далее]


Вашу loco standi принимаю. Разногласия и разночтения появляются здесь [и там] потому, что мы имеем дело с различными Сократами. Помните – Аристотель не признавал тождества между Сократом "вообще" и Сократом сидящим. Казнь Сократа была трагическим курьёзом – таковые в истории случались неоднократно и до, и после. Отсутствие аутентичных источников предоставляют массу возможностей для произвольного истолкования, в зависимости от частных симпатий и антипатий. И, в перспективе исследований и интерпретации дисциплинарных практик нам поневоле приходится апеллировать к Сократу канонизированному / "каноническому" учению Сократа, пусть и памятуя о его словах в адрес Платона "Как меня оболгал этот юноша!…". Последняя фраза становится лейтмотивом апокрифа, к которому прилагает руку и Фуко, - это не только, и не столько, "жанровые" определения (ну, вот опять), сколько попытка избежать тех же самых дефиниций различия и повторения. Поясню: любой образ Сократа вообще может отставать от действительного, как и опережать его, существует множество различных методов отожествления и ассимиляции того, или иного мыслителя, и в этом отношении "переступить" через Платона можно и с помощью неоплатоников (нет ничего удивительного – они явно разных полей ягоды), так и с помощью досократиков – оригинал будет неверен по отношению к переводу.
Далее, о "сократическом" демонизме. Не скрою, что рассудочность для меня и впрямь retroversum демонического, и анализируется ordine inverso – демонический разум (который я никогда не отрицал) оперирует другими понятиями, категориями и величинами, суть иным рассудку. Делёз охарактеризовал бы демоническое cogito как существующее в режиме Хаосмоса – явно не понравившемуся бы "каноническому Сократу", а он в данной ситуации, при оценке его влияния на европейскую цивилизацию и культуру – доминирует. Поэтому приходится вмешивать сюда традиционного демона возмездия, Аластора, черты которого просматриваются, - впрочем, предсказуемо, - в каноническом (не гностическом) Христе.

<…> диспозитив господства конечно плохо (поскольку насилие и войны), но гораздо лучше дисциплинарного диспозитива, который контролирует индивида не наскоками, а ежесекундно. Достаточно для заключения об антипрогрессизме, по крайней мере на тот период.

Странным было бы искать в лекциях, посвящённых исключительно вопросам аналитики и интерпретации репрессивных механизмов ответ на вопрос "Что нам с этим делать?". В сборнике работ "Интеллектуалы и власть" (трёхтомник Фуко Мишель Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью / Пер. с франц. С. Ч. Офертаса под общей ред. В. П. Визгина и Б. М. Скуратова. - М.: Праксис, 2002. (Серия "Новая наука политики"). и корпусе интервью / автономных текстов "Надо защищать общество" много говорит / пишет о том, что время политической деятельности, как таковой, постоянно прерывается – известно, в чьих интересах. Ниже я приведу цитату о трёх ступенях изъятия из общества – к настоящему моменту мы можем заключить, что сейчас эти три механизма синхронизировали свою работу, становясь всё более идентичными. Вместе с тем, критика Фуко прямо указывает на средства (и методы, отчасти) преодоления – это общественный ресурс, который должен быть преобразован Властью.
Фуко повествует в интервью о том, что фашизм / советская государственность были непосредственными прообразами дисциплинарной цивилизации; наиболее "плодоносными" полями дисциплинарной же культуры. Три механизма изъятия, насколько я понимаю его книги, были сформированными самой историей. Что не подразумевает отказа от самой Истории – вспомним слова о том, что философы, в большинстве своём, невежественны во всех [гуманитарных] дисциплинах, кроме своей. А что же общество – оно ещё более невежественно.

der_arbeiter
2007-10-19 06:11 pm
Currente calamo # 2, с эпитомой Ф.
<…>Я думаю, что если бы моя работа была бы по сути своей политической, то мне бы удалось найти где-нибудь своё место.
- Где же?
- Не знаю... Если бы это был бы политик, нужно, чтобы он хотя бы обрел свое место в политическом поле. Мне же, на самом деле, прежде всего хотелось поставить перед политикой те вопросы и выявить в политическом поле, как и в историческом и философском вопрошении, те задачи, которые не имели там прав гражданства. Вопросы, которые я пытаюсь поставить, не обусловлены предзаданной политической концепцией и не связаны с реализацией определенных политических проектов.<...>
…По-видимому, как раз это люди имеют в виду, когда укоряют меня за то, что я не разработал общей теории. Но я-то именно полагаю, что те виды тотализации в целом, каковые предоставляет политика, на самом деле всегда очень ограничены. Я ведь пытаюсь, наоборот, помимо всякой тотализации, одновременно отвлеченной и ограничивающей, обнаруживать задачи по возможности конкретные и всеохватные, задачи, которые подступают к политике с тыла, пронизывая всё общество по диагонали, и все являются сразу и конституирующими для нашей истории и конституированными ею - таков вопрос об отношении разума и безумия, таковы же вопросы о болезни, о преступлении, о сексуальности. И надо было постараться их доставить как злободневные и исторические задачи, как вопросы моральные, эпистемологические и политические.

>>> Нельзя старательно рисуя чёрным нарисовать в конце концов белое, они взаимоисключаются, по Фуко.

Минутку прошу задержаться… Вне всякой компрометации – что, в данном случае, не безотносительно Сократа, заботы о себе, дисциплинарных практик и много другого считать "безусловно чёрным" и "безусловно белым" – огранёнными предельно аккуратно грани добра и зла, если учесть, что исходными положениями была конфликтная ситуация между рассудочностью даймона и демоническим сознанием?

>>> У Фуко другое убедительное док-во, не раньше средневековых монашеских орденов, что с трудом можно назвать древностью седой.

Да, разумеется. Только средневековье кажется нам "ближе" именно в силу тоталитарного характера – всей европейской средневековой культуры. Собственно дисциплинарные практики, их генезис и развитие – явно не европейское изобретение: большая часть институций, исключая Паноптикон (и в целом – совершенную систему контроля), и механизмов была позаимствована у "застывшего" в угрожающем диспозитиве Востока, исламизация которого не подвергла трансформации государственные системы регуляции, принуждения и репрессий.
>>>У Делёза есть работа о Ницше, в которой он настаивает (детально и подробно), что повторение равного это вовсе не повторение того же самого, и общепринятое прочтение неверно.

Общепринятые прочтения вообще неверны – таковой тезис выдвигает делёзовская "Логика смысла". Не потому, что все чтецы будут неминуемо совершать ошибку (чаще всего – одну и ту же); потому, что безошибочных прочтений не существует. Делёз следовал этой директиве всю свою жизнь, и автор "Марсель Пруст и знаки" мог изрядно по-полемизировать с автором "Анти-Эдипа"; для взаимного удовольствия и плодотворно для ума. Если уж говорить о равенстве / тождестве, то, - если не ошибаюсь, Вы имеете в виду текст, в котором Делёз исследует проблему Вечного возращения (не знаю, переведён ли он) – а это уже весьма сильно дистанцировано от той rerum gestarum expositio, которая названа "историей настоящего", опять же, относительно феноменов дисциплинарных институций и порождённого / породившего их Сократа.

А. Чернов, коллектив бесов
2007-10-19 07:45 pm
"Не скрою, что рассудочность для меня и впрямь retroversum демонического, и анализируется ordine inverso – демонический разум (который я никогда не отрицал) оперирует другими понятиями, категориями и величинами, суть иным рассудку." - опять же нет противоречия, если рассматривать Сократа не как полноценного выразителя демонических энергий (такой скорее всего вообще невозможен, а даже если возможен - интерпретации не поддаётся, относясь целиком к категории иного), а как куклу демона, которую тот, исходя из своего иного, нагрузил необходимой ему в воплощённом задачей. Сочетание глухости к определённым вещам и, в то же время, сообразительности Сократа в вещах других как раз тому косвенное подтверждение (лимитированность и эффективность выданной демоном программы, от сих до сих).

"Странным было бы искать в лекциях, посвящённых исключительно вопросам аналитики и интерпретации репрессивных механизмов ответ на вопрос "Что нам с этим делать?". - Мы основывались вот на чём. у Фуко есть тендения говорить кругло, т.е. он хотя бы бегло наметил бы альтернативу, так подробно сравнивая различные диспозитивы. Если он этого не сделал вообще, скорее всего на тот период никаких вразумительных альтернатив у него не было. Вот такая интерпретация. Может, и к лучшему, что не было, так честнее.
"<...>считать "безусловно чёрным" и "безусловно белым" – огранёнными предельно аккуратно грани добра и зла" - это троп, который не стоит трактовать буквально. Фуко в отношении диспозитивов пользуется словами лучше/хуже, как будто всё ясно, но по-хорошему тут опять же требуется уточнение - для кого лучше/хуже, т.е. кто является субъектом истории, а кто - её механизмом? Замечание это безотносительно Сократа, в пояснение, что из дисциплинарного диспозитива, его же средствами, никак не получится воссоздать традиционный диспозитив господства, как Ахиллесу догнать черепаху, приближаясь, как это принято рассматривать, пошагово. К тому же, свойство дисциплинарного контроля - быть направленным в будущее, это механизм пожирания времени, и поэтому он опередит традиционную черепаху, а не догонит её.

"Собственно дисциплинарные практики, их генезис и развитие – явно не европейское изобретение: большая часть институций, исключая Паноптикон (и в целом – совершенную систему контроля), и механизмов была позаимствована у "застывшего" в угрожающем диспозитиве Востока, исламизация которого не подвергла трансформации государственные системы регуляции, принуждения и репрессий." - не можем с этим согласиться (да и Фуко тоже). Государственные системы Востока строились исключительно по диспозитиву господства. Взять ту же средневековую же Византию - отрубание рук за воровство это единомоментное (и потому - настолько интенсивное) улавливание индивида в изъятие, а не назойливая константная система микро-изъятий (термин Фуко, он вообще там увлечён микроскопическими влияниями :).

"Вы имеете в виду текст, в котором Делёз исследует проблему Вечного возращения (не знаю, переведён ли он)" - переведён. Возможно, у него и другие работы на эту тему, но достаточно подробно есть тут - Ж.Делёз, "Ницше", СПб, Axioma, 2001
"<...>а это уже весьма сильно дистанцировано от той rerum gestarum expositio, которая названа "историей настоящего", - собственно на это мы и намекали, то есть на (не)применимость Ницшевского-по-Делёзу возвращения к контексту современной унифицированной и унифицирующей симуляции. А рассматривать Ницшевское-по-консенсусу возвращение вообще не интересно, это пустой звук.

В остальном мы согласны.

der_arbeiter
2007-10-20 02:00 pm
Non eget probatione
Прошу нескольких пояснений.
Первое: о дисциплинарных практиках на Востоке. Вы когда-нибудь пробовали исследовать механизм "восточной деспотии" на исламском Ближнем, и, "ориентального господства" в императорском Китае, не говоря уже о корпоративной этике Ниппон, которая подстпудно скрывает феодальную меритократию? Мусульмане принуждены молиться пятижды на дню, причём, это не "дискурсивный праксис", который бытует в европейском государстве. Когда христианин в лучшем для ортодоксии случае встаёт на колени и речитативом наскоро проговаривает "дежурные" фразы от "Иже еси ты на небеси" до "Amen", мусульманин буквально "бьёт поклоны", неистово и самозабвенно. Откуда ЭТО? Включая омовения, суровые нормативы относительно внешнего вида, особенно – у женщин, целая система символических означения дисциплинарного характера – нарушение этого перманентного исполн